Как «цифровое право» лишит прав цифровую экономику

Регулятор намеревается внести поправки в Гражданский Кодекс РФ – убрать понятия «цифровые деньги» и «цифровая валюта» и ввести понятие «"цифровые права", обмен которых будет разрешен». Проблема в том, что регулятор принимает за основу упрощенную модель цифрового мира и использует неправильные принципы моделирования. Поправки затруднят развитие цифровой экономики в России, так как реальная экономика и ее цифровой образ не будут соответствовать друг другу.

Поправка в Гражданский кодекс

Цифровое право может отчуждаться или переходить от одного лица к другому на тех же условиях (статья 129 ГК РФ), что и объекты гражданских прав, права на которые они удостоверяют, с особенностями, которые устанавливаются настоящим Кодексом и иными законами.

Изъян формулировки

Регулятор предлагает «покупать, продавать и обременять цифровое право», но в этих операциях таится неочевидная опасность. В цифровом пространстве в цифровые отношения могут вступать только цифровые образы. Другими словами, владелец цифрового образа может изъявлять в цифровом пространстве свою – цифровую – волю. Изъявление воли в адрес другого цифрового образа формирует их отношения. Получается, что в реальном секторе Гражданский Кодекс регулирует имущественные отношения, а в цифровом пространстве собирается регулировать возможность действовать, поступать каким-нибудь образом, то есть цифровое право!
Гражданский кодекс регулирует отношения, а поправки предлагают регулировать право в цифровом пространстве, то есть саму возможность действовать или поступать каким-либо образом.
Цифровое пространство – это своего рода прообраз, цифровое воплощение реального сектора экономики. А если есть цифровой прообраз реального сектора экономики, то должно существовать и цифровое законодательство. В реальном мире законодательство формирует институциональную среду, а та, в свою очередь, образует реальный сектор экономики. Рисунок ниже схематично отражает структурные мета-уровни общества. По аналогии в цифровом мире – цифровая модель законодательства должна создавать институциональную среду, которая сформирует цифровой образ экономики. Если понятия в цифровой и реальной экономике будут различаться, это приведет к несоответствию цифрового образа с его прародителем и наоборот.
Всем знакомые примеры несоответствия:
  • Пример несоответствия образа: Полученный товар не соответствует размещенному на сайте интернет-магазина описанию.
  • Пример несоответствия отношений: Правила доставки, размещенные на сайте интернет-магазина, не соответствуют фактическим.
  • Пример несоответствия юрисдикций: Житель России покупает в зарубежном интернет-магазине товар, запрещенный в российской юрисдикции.

Модель – это абстракция и включает совокупность сценариев более низкого уровня. Чтобы цифровое законодательство работало, необходимо моделировать его с учетом понимания природы цифрового мира и цифровых отношений. Если в реальном мире существуют объект, субъект и отношения, то в цифровом пространстве они также должны существовать, отражая то же значение. Регулятору необходимо сознавать что цифровой образ мира – такой же многослойный, как и реальный мир, что цифровое законодательство – всего лишь один из цифровых мета-уровней системы. Создание цифрового законодательства – фактически написание технического задания для одного из мета-уровней цифровой экономики.

Первичное понятие

В таком контексте цифровой образ играет ключевую роль. На законодательном уровне необходимо в первую очередь сформулировать и закрепить цифровые права и обязанности цифрового образа. Вторичным является философско-экономический анализ деятельности цифрового образа в контексте цифровой среды.

Новые технологии указывают на то, что контракт и деньги в цифровом пространстве сливаются в неразделимое целое. Контракт между двумя цифровыми образами воплощается в программном коде, а деньги воплощают механизм обслуживания ценности, которая создается посредством заключения контрактных отношений. Цифровое изъявление воли является предшествием к заключению контракта, то есть созданию экономической ценности.

Необходимо понимать, что цифровое пространство – это не просто информационный слой, а технология управления активами. Uber, Airbnb и другие площадки уже продемонстрировали, что через управление цифровыми образами активов (такси, квартиры, и т.д.) и потребителей многократно повышается эффективность их использования. Ключевая важность этого феномена состоит в том, что в новой парадигме управление активами исчезло из плоскости активов, сформировав собственный цифровой над-уровень управления.

Законодателю предстоит осознать, что по аналогии с понятием «контракт», «деньги», «собственность» и многие другие нематериальные сущности уже формируют свой функционал в цифровом над-уровне управления активами. Это приведет к тому, что деньги, собственность, и контрактные отношения исчезнут из плоскости вещей, перейдя в область цифровой среды, где их сущность кардинально поменяется.

Очевидно, что сегодня законодатель не видит глубины происходящего и рассматривает феномен в едином плоскостном пространстве. Он продолжает утверждать, что вещи, деньги, имущество, ценные бумаги и цифровые права – это единая категория сущностей, которая находится в плоскости вещей. Результат такого подхода предсказуем. Окончание работы по законодательству совпадет плюс/минус с окончанием построения криптового слоя управления активами. Внедрение стандартов шифрования позволит сделать цифровые контракты юридически значимыми и организовать безденежный обмен ценностями без вовлечения банков. И вдруг деньги, отношения, и понятия собственности, как в трюке профессионального иллюзиониста, испарятся в неведомое цифровое пространство на глазах удивленного законодателя.

Вместо поправок – цифровое законодательство

Суть новых технологий – беззапретность и глобальная доступность Они не распознают традиционно обозначенных юрисдикций и географических границ, определяющих деятельность материальных активов. Более того, в случае Uber и Airbnb технологии управления становятся важнее активов, которыми управляют. Это бросает вызов традиционным юридическим нормам, которые касаются материальных активов. Возникает вопрос – что делать?
Прежде всего законодатель должен осознать, что цифровое право – это не сущность, аналогичная имущественному праву, которое сегодня находится в единой категории и плоскости с вещами. Цифровое право – это цифровое законодательство, мета-уровень цифровой среды, выраженный в технически реализованной модели. Цифровое право находится над цифровым уровнем управления активами и устанавливает нормативы и обязательства, подкреплённые цифровыми мерами принуждения. Меры, в свою очередь, отражают волю и сознание людей, имеют формальную определенность, не противоречат, а взаимодополняют друг друга и организованы в упорядоченный механизм.

Законодателю необходимо сформулировать право, которое определит цифровые границы юрисдикции цифрового пространства. Выполнение задачи потребует навыков технического моделирования, которые, во-первых, помогут с формированием правильного понимания феномена, во-вторых – с написанием исполнимого технического задания, и в-третьих – с оценкой правильности создаваемого решения.

Мир сложен. Игнорирование или неисполнение этих рекомендаций приведет к правовым и технологическим перекосам, потере огромного количества ресурсов, и в долгосрочном периоде – к потере конкурентных преимуществ России в сфере крипто технологий и возможной потере суверенитета. Выбор за нами.

Дмитрий Костень, член экспертного совета, руководитель группы блокчейн-разработки в области страхования Лаборатории ИПИ, вице-президент РАКИБ

редактор Алексей Березовой

Статья опубликована на информационном портала BitNovosti 14.07.2018