Техноэкономика. 5. Зачем нужен блокчейн

«Человеческий ум слишком мало похож на гладкое, ровное, чистое зеркало, неискаженно воспринимающее и отражающее лучи, идущие от предметов; он скорее подобен какому-то колдовскому зеркалу, полному фантастических и обманчивых видений.

Люди верят, что их разум повелевает словами. Но бывает и так, что слова обращают свою силу против разума. Это сделало науки и философию софистическими и бездейственными. Большая же часть слов имеет своим источником обычное мнение и разделяет вещи в границах, наиболее очевидных для разума толпы».

Фрэнсис Бэкон, «Новый Органон»

Тема «блокчейна» за последние два с половиной года пережила беспрецедентный взлет популярности, по ходу успев послужить поводом для фантастических обещаний и несбыточных надежд. Теперь пузырь лопается (по меньшей мере, так кажется говорливому большинству), и тема с удвоенной скоростью исчезает из заголовков и улетучивается из актуальной повестки.

Как это часто бывает, термин вошел в моду и вышел из нее, так и не успев обзавестись понятием. В ходе этого бума и спада проблематика блокчейна содержательно не только не была раскрыта, но даже не сформулирована. А сделать это самое время: покуда основная масса ловцов хайпа разочарованно разбредается, конкретные группы, поймав осколки идеи, уже без шума и пыли конвертировали их в миллионные проекты. На очереди миллиардные?

Чтобы дойти до практической сути дела, нужно убрать с дороги несколько невесть откуда взявшихся предрассудков по поводу блокчейна.

  • О блокчейне говорят как о реально работающей технологии, в то время как это идеальный математический объект типа «машины Карно» или «машины Тьюринга». Переходя улицу, можно не опасаться попасть ни под одну из этих машин – что ничуть не умаляет величия вклада их создателей в науку. Но взаимоотношения идеальных машин с практикой – отдельная тема. Термоядерный реактор типа «Токамак» был описан не просто с математической, а с инженерной точностью в 1951 году. Тремя годами спустя начались попытки воплощения экспериментального образца «в металле», которые продолжаются и по сей день, уже на международном уровне. Но практическая реализация больше полувека неизменно упирается во все новые препятствия, которые только кажутся частностями, а потока дешевой термоядерной энергии нет как нет.
  • Блокчейн принято считать новой технологией – хотя ничего принципиально нового он сам по себе не представляет. В качестве ИТ он относится к классу распределенных реестров – грубо говоря, баз данных, в которые независимо и параллельно может вносить изменения не один, а неограниченное множество администраторов. При этом все вносимые изменения в принципе взаимозависимы, поскольку массив данных сопоставлен некоторой целостной предметной области. Один из первых образцов подобной технологии – система конфигурационного управления, разработанная ВВС США в начале 1960-х годов для сопровождения процесса разработки, эксплуатации, поддержания и модернизации летной техники. История, эволюция и перспективы подобных технологий – тема, заслуживающая отдельного рассмотрения.
  • Самый нелепый из предрассудков по поводу блокчейна – технократическое поверье, будто распределенные реестры позволяют создать совершенную и логически непротиворечивую систему учета контрактов, исключающую обман и навсегда решающую проблему доверия. Надежда на то, что коллектив программистов в состоянии разработать продукт, который сам же не сможет взломать, напоминает парадокс о попытках всевышнего сотворить камень, который ему не по силам поднять. На деле любой «блокчейн» может быть взломан, и тут не поможет ни образцовая математическая модель, ни идеальное программирование. Знакомым с основаниями математики достаточно указать на известную теорему Геделя о том, что любая формальная аксиоматическая система либо неполна, либо противоречива. Так что блокчейн не решает проблему доверия, а просто переводит ее из плоскости подделки бухгалтерских документов на другие уровни.
Однако нет дыма без огня, и упорные попытки заработать на самом блокчейне, а не на хайпе по его поводу, имеют под собой веские основания.

Блокчейн в качестве технологии может иметь к экономике только опосредованное отношение. Когда некий хозяйствующий субъект твердо знает, что его фирме требуется конкретное бизнес-приложение, например ERP, или SCM, или PLM, ясно понимает, как за счет его использования заработает или сэкономит деньги, то он сравнивает эти деньги с затратами на закупку, эксплуатацию и обслуживание технологии, чтобы убедиться, что остается в плюсе. Если такой субъект и такая задачи не просматриваются, блокчейн оборачивается чисто затратным и весьма дорогостоящим извращенным удовольствием. Собственно, здесь на современный лад слегка переиначен основной тезис классической статьи Коуза «Природа фирмы».

Самое время вспомнить, что для Сатоши Накамото блокчейн нужен был не сам по себе, а как основа, носитель экономической технологии, а именно – мировой криптовалюты. Оставим пока в стороне вопрос о том, в какой мере такая технология реалистична либо утопична. Но замысел Накамото движется строго в русле современного институционализма. Не устаю цитировать замечательную книгу Эггертсона 1990 года, где он фактически рассматривает весь институт денег как источник трансакционных издержек. Он пишет, в частности, что «в контексте чисто неоклассической модели использование денег является практикой, которая дорого обходится и лишена какого-либо экономического смысла», что стандартные экономические модели «не дают никакого аналитического объяснения существованию денег», что деньги не нужны, когда экономические агенты «могут уладить свои расчеты посредством многостороннего клиринга».

Первое письмо «Новая реальность мирохозяйства»

Второе письмо «Время исправлять имена»

Третье письмо «Уничтожение труда»

Четвертое письмо «Вещи своими именами»

Первой волной грядущей революции экономических технологий ожидаемо станут, по Эггертсону, многосторонние системы цифрового клиринга, предназначенные для снятия трансакционных издержек кредитно-денежной системы, в частности – для замещения денег различными немонетарными инструментами-«токенами».

Но успех таких технологий в гораздо большей степени зависит от адекватности и качества самих институциональных моделей. Они-то и послужат источником конкретных технических заданий для разработчиков распределенных реестров.

И здесь уместно вспомнить, что технологией-носителем для первого поколения ЭВМ (то, что сегодня называется Hard) были электронно-вакуумные лампы и основанная на них схемотехника. Они появились на 30-40 лет раньше самих ЭВМ (Soft). Транзисторные схемы также были созданы на 20 лет раньше ЭВМ второго поколения.

По аналогии можно ожидать, что высокоприбыльные экономические технологии и платформы (Intangible) на ИТ-основе блокчейна в качестве носителя (Soft) тоже появятся с некоторой задержкой по отношению к нему самому.

Сергей Чернышев

20.06.2018